Добрый день!

Я пришёл в гражданское проектирование достаточно необычным путём: первое моё образование — Санкт-Петербургский государственный морской технический университет, специализация «Инженер-кораблестроитель». Будучи ещё студентом, я проходил практику в конструкторском бюро «Малахит» — оно специализируется на разработке проектов атомных подводных лодок и глубоководных аппаратов. По большому счёту, там мой функционал соответствовал привычному функционалу ГИПа (главного инженера проекта) в гражданском проектировании, но называлась эта должность иначе и звучала очень «гордо» — «Хозяин помещения». Такое интересное название сформировалось в связи с тем, что за каждым отсеком подводной лодки был закреплён ответственный инженер, считай «хозяин», в обязанности которого входила увязка всех спроектированных инженерных систем, приборов и механизмов, а также их взаимное расположение внутри отсека — с учётом зон обслуживания и эргономики для членов экипажа, отсутствия коллизий. Помимо участия в проектировании и строительстве подводной лодки, за время работы в «Малахите» мне довелось довести проект глубоководного аппарата «Консул» до спуска и передачи Министерству обороны РФ.

Спустя примерно пять лет, когда я уже окончил университет, мне стало тесновато в «Малахите». Я начал искать варианты для собственного развития, не видя перспектив роста в бюро, и понял, что моего технического образования недостаточно, поэтому параллельно с работой решил получить дополнительное образование в Санкт-Петербургском государственном инженерно-экономическом университете – ИНЖЭКОН (сегодня это СПбГЭУ), по специализации «Экономика и управление на предприятии строительства». После трёх лет учёбы попал в молодую амбициозную фармацевтическую компанию «Герофарм» – вот такой карьерный поворот. Они тогда серьёзно развивались – за счёт выпуска своего запатентованного препарата «Кортексин» (ноотропный препарат для улучшения работы головного мозга). Я пришёл в дирекцию по управлению инвестициями, которая занималась строительством новых фармацевтических производств, на позицию design engineer. Наверное, это можно перевести как «дизайнер проекта», фактически же я был инженером в службе заказчика и разрабатывал документацию (PFD и P&ID схемы) по технологии производства, параллельно формируя концепцию будущего завода и необходимые исходные данные для проектирования производственных площадок.

Когда было принято решение об инвестициях в наш будущий фармацевтический завод в Пушкине, я опять столкнулся с тем, что моих знаний, с точки зрения комплексного подхода к проектированию и строительству, недостаточно. Поэтому получил третье образование, уже в СПбГАСУ (Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет), по специальности «Инженер-строитель». Полученные знания позволили мне занять позицию ГИПа в службе технического заказчика при строительстве фармобъектов. В итоге за время работы в «Герофарме» я реализовал два масштабных проекта по строительству фармацевтических заводов, буквально от идеи до выпуска пилотных серий продукта. Это, например, завод по производству субстанций инсулинов в Пушкине – единственная и первая на тот момент площадка в России, которая производит инсулин по полному циклу (на сегодняшний день у него уже две площадки: в Пушкине и в Новоуральске). Открывал её лично Президент РФ. Ещё один завод – «Герофарм-Био» в посёлке Оболенск под Серпуховом, в Московской области.

Да, потом случился ещё один переломный момент в моей жизни: я опять почувствовал, что столкнулся с каким-то потолком, хотел роста. «Значит, опять надо узнавать что-то новое», – подумал я и пошёл учиться на EMBA (программа бизнес-образования для менеджеров) в ИМИСП – Санкт-Петербургский международный институт менеджмента на Васильевском острове. И уже буквально за два месяца до окончания обучения внезапно получил шокирующее для меня предложение о работе с релокацией в Никарагуа. Так как я всегда мечтал о путешествиях (поэтому и в Корабелку поступал), то подумал, что это прямо интересный кейс! Согласился и переехал на два года в Никарагуа. Там шло окончание строительства российско-никарагуанского предприятия (Завод биотехнологий MECHNIKOV) по производству вакцин: от гриппа, от жёлтой лихорадки. Когда начался ковид, мы начали производить вакцину и от ковида…

Мы приняли решение вернуться в Петербург просто потому, что не так-то легко постоянно жить в стране с совершенно другим климатом, культурой, ментальностью и ощущением, что ты «чужой». И вот, по возвращении в Петербург я стал работать в проектном бюро «Луч» – в должности исполнительного директора. Это бюро, которое специализируется на проектировании промышленных и общественных объектов. Здесь я, можно сказать, окунулся в проектирование с головой. Потому что до «Луча» я участвовал в процессе проектирования и строительства только со стороны заказчика. За пять лет моей работы в проектном бюро компания выросла в три раза – в пике до 180-190 человек. Всё это время я работал над созданием структуры бюро, бизнес-процессов, увеличением портфеля заказов. У нас в портфеле было много промышленных объектов, из интересного: крупнейший в Европе завод электробусов на Ржевке; реконструкция станции «Технологический институт» с заменой трёх эскалаторов на четыре; комплекс по производству высокоскоростных поездов в Верхней Пышме; но также были и общественные пространства, и объекты культурного наследия. Один из самых известных – проект новой сцены Академического малого драматического театра (Театра Европы) на Звенигородской улице, которая сейчас строится. Одновременно с новым строительством там предусмотрено сохранение исторического фасада бывшего фуражного двора Семеновского полка.

Ещё один пример – проект спортивной базы в Зеленогорске, который вошёл в XXII выпуск издания «Архитектурный Ежегодник. Санкт-Петербург». Проектом в том числе предусматривалось сохранение объекта культурного наследия регионального значения – «Финской усадьбы Заеца», построенной в начале ХХ века. Мы в «Луче» считали, что промышленные объекты также должны быть красивыми и уникальными, являться точками притяжения, поэтому пытались поменять традиционную парадигму, что будто бы промка – это что-то серое, квадратное, простое. Во многом благодаря такому подходу нас заказчики и выбирали. В проектном бюро я проработал пять лет – и вот, наконец, оказался в RBI.

Компания масштабируется, поэтому одна из первостепенных задач – продолжить создание в дирекции системы, которая позволила бы эффективно выполнять весь функционал, с учётом роста портфеля проектов, а также при необходимости самому подразделению безболезненно масштабироваться синхронно с Компанией. Только за последние полгода штат дирекции вырос на шесть человек. Безусловно, нужны бизнес-процессы, регламенты, стандарты – но важно, чтобы они не усложняли работу, а, наоборот, упрощали.

Вторая задача – это люди: поддерживать определённую корпоративную культуру (соответствующую культуре RBI) внутри дирекции, обучать и развивать людей, обеспечивать кадровый резерв, создавать институты наставничества, делиться знаниями и внутри дирекции, и кросс-функционально. В хорошем смысле размывать границы между дирекциями и учитывать интересы смежных подразделений в своей работе.

Третье – это, конечно же, качество проектных решений, их оптимизация с точки зрения влияния на себестоимость, ускорение получения РнС, а также накопление и структуризация того самого опыта, который мы должны применять в последующих проектах.

Ключевые управленческие решения, как обычно в RBI, вырабатываются совместно с учётом мнения всех заинтересованных сторон. Вот и в выборе генерального проектировщика участвуют все стейкхолдеры процесса. В том числе команда маркетинга и продукта во главе с Михаилом Гущиным и Тамарой Поповой, команда Производственного блока во главе с Александром Бойцовым и, конечно же, учитывается позиция и мнение директоров проектов под руководством Дмитрия Юрьевича Флёрова.

Мы, Дирекция по проектированию, сейчас внедряем систему тендеров: мониторим рынок, развиваем реестр подрядных организаций, сравниваем коммерческие предложения от разных архитекторов. Это даёт возможность вести переговоры по условиям и отстаивать интересы Группы. Сравнивать условия – это, кстати, не только про деньги. Это и про ответственность сторон, про сроки и про команду: например, готово ли то или иное архитектурное бюро выделить под наш проект своих лучших архитекторов? готовы ли они отдавать приоритет нашим проектам? То есть система тендеров – это инструмент управления. Резюмируя, финальное решение по архитектору принимается как с учётом результатов тендера, так и с учётом мнения всех заинтересованных сторон.

Занимаюсь кайтсёрфингом. Это катание на доске по воде при помощи кайта, большого воздушного змея в виде парашюта. Для меня это отдушина, своего рода медитация. Абсолютно серьёзно! Я прямо впадаю в медитативный транс, когда оказываюсь на воде с кайтом. Хотя по сравнению с настоящими профессионалами я, скорее, «кайтер выходного дня». Катаюсь только в хорошую погоду, когда тепло. И в основном не в Петербурге, а где-нибудь в отпуске. Началось всё много лет назад в Египте, когда мы с друзьями ушли на яхте в открытое море на целую неделю, чтобы всю неделю с утра до вечера кататься и наслаждаться единением с природой (так называемое «кайт-сафари»).

В Никарагуа я тоже много катался: и на Тихом океане, и в Карибском море, и во всех лагунах. Там очень красиво, вокруг много вулканов. Неописуемое впечатление, когда ты один-единственный во всей стране катаешься на кайте, да ещё и с видом на вулкан. И всё это происходит на озере Никарагуа — единственном озере в мире, где обитают пресноводные акулы. Присутствие акул немного добавляет азарта. И вообще, когда ты на кайте, есть ощущение, что ты как будто повелеваешь стихиями: «оседлал» ветер парусом и скачешь на волнах.

Помимо кайта практически всю жизнь занимаюсь единоборствами. Сейчас это кудо — современное японское единоборство, которое сочетает элементы карате, дзюдо и других боевых дисциплин. И главное, в нём есть своя философия. А до кудо я чем только не занимался: от дзюдо и самбо в самом детстве до русского рукопашного боя уже в зрелом возрасте.

Первое впечатление – это люди, их профессионализм и их отношение к делу, коммуникация внутри между коллегами и корпоративная культура. Хочется приходить сюда на работу просто из-за атмосферы и микроклимата. Открытость руководства и коллег, бережное отношение друг к другу с учетом того, что все мы разные, – вот это прямо откликается. Интересно, что я познакомился с корпоративной культурой RBI ещё до официального трудоустройства в Компанию. Александр Бойцов и коллеги из управления персонала пригласили меня на «самурайскую» выездную сессию летом 2025 года. Это было очень полезно для меня – и впоследствии точно ускорило процесс моей адаптации в Компании. За что коллегам особое спасибо!